Привет из андеграунда

Идешь, бывает, летнем вечером по городу, ветерок, прохлада, громкая музыка отовсюду – людей в кафе заманивает, и вдруг в перерыве между песнями слышится бренчание. Сначала думаешь, опять молодежь пытается Чижом или Цоем басовые динамики переорать. А потом до тебя постепенно доходит, что бренчание слишком уж хорошее для дворовых парней. Да и не гитарное вовсе, припоминаешь, что такой звук в американских записях встречается.

Потом видишь кепку, из-под нее борода торчит и поет непонятно что, ну да это так у америкашек принято, чтобы каша во рту и слов никто не понял (они эти слова на ходу выдумывали, да не успевали додумать одну строчку, как уж следующая строчка начиналась). Пока ты поймешь, что он играет на банджо и кантри, а не навязший на зубах русский гитарный рок, ты уже успеешь мимо пройти. Вдруг тебя осенит и ты вернешься, иначе не простишь себе, что мимо местного гения прошла. А он за это споет как будто специально для тебя, реверанс еще сделает или рукой отсалютует за твои сто рублей. Обмен любезностями такой.

Для кого-то работа – в офисе с 9 до 6, для кого-то – улицы мести, а у него работа была почетная и с другими не сравнимая – служить символом города и создавать видимость, что разнообразная культурная жизнь бьет ключом. За свою нелегкую работу он получал от благодарных горожан вознаграждение.

На улице он прятался. В толпе. В толпе вообще лучше всего прятаться – ты вроде атмосферу городу создаешь, лирическое настроение для ночных гуляний, а все равно, ты – невидимка. Уличный музыкант, юродивый такой, афиш с именем нет, концертов не организуется, в общем, на улице его никто не знал. Некоторые проникшиеся хотели познакомиться, даже выпить предлагали, но он отказывался, начинал дуть в губную гармошку, и всем праздношатающимся становилось ясно, что он не просто так тут стоит толпу собирает, он миссию выполняет, человека-оркестра. 

Он писал стихи и придумывал к ним музыку, а иногда и исполнял, что получилось – автор-исполнитель все же, не просто поэт или там музыкант. К званию музыканта слишком много требований предъявляется, в андеграунде с таким грузом сидеть не комфортно, быть бардом проще. 

 

Иногда он вылезал в сеть из своего глубокого андеграунда. В сети были друзья и враги. Если попросту, то друзьями были те, кто главной ценностью считал искусство, а врагами те, кто хотел на нем заработать. А еще в сети были сообщники-музыканты, играющие на банджо, делающие видео о том, как чинить губные гармошки, и просто исполнители кантри, у которых можно стащить на свою страничку хорошую музыку. А в целом жизнь в андеграунде год от года менялась мало. По крайней мере, внешне. Посиделки на кухне. Ремонт гитар. Разминка пальцев для сложного перебора. Поиск и апробация чего-нибудь новенького, например, техники игры на гитаре медиатором – когда тебе три раза по семнадцать, чего только не выучишь.